Психоаналитические сны

Я живу в мрачном готическом замке на вершине черной безжизненной скалы. У подножья расстилается зловещий дикий лес: мертвые покореженные деревья, ссохшаяся пепельная почва и лишь бесплотные призраки вместо фауны. А однажды, когда я, склонясь над древним фолиантом, в неровном сумраке свечи изучал очередной мизантропический труд, в окно моей башни заглянул голодный мертвец.

Услышав прерывистое хриплое дыханье мертвеца, я оглянулся через плечо, и взору моему предстала частично разложившаяся, безжизненная физиономия трупа. Не долго думая, повинуясь какому-то примитивному инстинкту самосохранения, я схватил со стола массивную чернильницу и запустил ею в наглое рыло. Специфический снаряд проломил хрупкие кости древнего черепа, залив чернилами мертвое лицо и забрызгав черным гноем подоконник; и непрошеный гость исчез за окном.

Не смея поверить в потрясение от происходящего, я плеснул себе коньяка из бутылки на столе, и залпом проглотил обжигающую жидкость. В дверь постучали.

Кто мог нарушить мое мизантропическое одиночество? – всколыхнулось удивленье, и мороз вновь метнулся вдоль позвоночника. Я подобрал возле камина чугунную кочергу и нерешительно приблизился к двери. Распахнул ее – на пороге никого.

Что за черт! – пронеслась шальная мысль, вслед за которой из темноты ко мне метнулась страшная тень. Взлетевшая ей навстречу кочерга снесла часть лица – кровавые ошметки брызнули в темноту, откуда донеслось недовольное ворчание; во мраке вспыхнули красные точки глаз; но мой противник лишь пошатнулся и издал нелепый хрюкающий звук. Тогда я размахнулся и вонзил свое оружие в грудь непрошеному гостю, пробив неожиданно хрупкую грудную клетку. Прежде чем захлопнуть перед его… носом дубовую дверь и защелкнуть засов, я видел, как, одурев от хлынувшей крови, из темноты метнулись ссохшиеся руки и впились в податливую плоть.

Я метнулся к окну, но в нем уже ворочался очередной посетитель, силясь втянуть на подоконник ленту выпавших внутренностей. Схватив со стола свечу – ткнул внезапно вспыхнувшим огарком в закатившийся глаз; огонь зашкворчал, запахло паленым. Я захлопнул ставни, столкнув бесноватый труп в пропасть за окном, но прищемил ставнем синеватую кишку, которая встала в стойку атакующей кобры и попыталась наброситься на меня.

Пятясь от извивающейся гадины, я натолкнулся на что-то мягкое; оглянулся – там стояла она, девушка из моего недавнего сна. Черные круги под глазами, особо заметные на фоне мертвенного лица и белоснежного погребального одеяния; алые губы и черные, будто живые, волосы… Губы дрогнули и она прошептала что-то, но я уже вцепился в горло руками и толкнул ее головой в камин.

Волосы вспыхнули, лицо исказилось гримасой ненависти. Когти впились в мое тело и принялись рвать его – рвали, пока огонь покрывал кожу ее лица волдырями; пока обугливались мои пальцы; пока я бил ее головой об решетку камина, рассыпая ворохи огненных искр; пока она, наконец, не затихла.

Наполовину сгоревший труп внезапно исчез, стоны и вопли за дверью неожиданно прекратились и даже ветер за окном испуганно затих. Я вновь сидел за столом, наедине с самим собой, и, переводя взгляд с тлеющих углей на свои обгоревшие руки, пытался понять, что же, собственно, только что произошло. Что это были за люди, чего искали, чего хотели они? А вдруг – они хотели всего лишь добиться моего внимания… Моей дружбы?.. Любви?..