Про мышу

Защитник отечества из меня получился неважнецкий. В середине обязательного после окончания института пятилетнего контракта, махнул рукой на него рукой и уехал в Киев – увольняться. Процесс увольнения, однако, затянулся еще на пол года, за время которых я успел зарасти вполне пацифичной шевелюрой, исхудать до стадии легкого истощения, написать полтора программных продукта на Turbo C античной версии и поработать пару месяцев охранником в магазине «Могильного зв’язку».

Магазин носил гордую вывеску «Kyivstar» и соседствовал с мини-бутиком, специализирующимся на продаже Zippo’вских зажигалок с одной стороны и секс-шопом – с другой. Напротив, через дорогу, располагались живописные развалины все еще жилого двухэтажного домика. Поначалу охрана сводилась к двухсменному крепкому сну в свободное от работы магазина время: до полуночи-двух я обычно ужинал захваченными из дома бутербродами с чаем, слушал музыку на, вроде как залоченном, магазинном компьютере и читал книжки. Утром сменялся и уходил домой, обычно делая незначительный крюк через Замковую гору.

История, о которой я обещал рассказать, произошла во второй инкарнации охранно-трудового процесса. Дело в том, что в магазин, наконец, протянули охранные кишки ментовской сигнализации, в связи с чем, необходимость в ночных «бдениях» формально отпала. Зато, возникла необходимость в бдениях дневных, так как один из продавцов уволился, и оставшегося надо было кому-то стеречь. Теперь я целыми днями восседал на журнальном столике и, словно на лекциях, запоем читал книжки. Но однажды случилось ужасное…

Придя как-то утром, мы с напарницей (дамой внушительных габаритов и знаний в мобильной области) обнаружили на полу следы кровавого пиршества. В фанерной двери «секретной комнаты» зияла прогрызенная мышиная норка, по залу валялись разбросанные наспех крысиные испражнения, красная кнопка ментовской сигнализации беззащитно щетинилась полудюймовыми усиками обглоданных проводов.

Необходимо, пока есть время, наметать в читательском воображении приблизительный план магазинчика чтобы последующая бескомпромиссная битва граций и интеллектов смогла развернуться пред ним в полной красе. В главном зале под стенками приютились витрины с муляжами продукции, оттеняя коридорчик с сантехническими удобствами, вдоль одной из стен изогнулась железо-фанерная дырчатая стойка, прикрывающая от посторонних взоров стол с компом и прочим офисным хламом. У самых хромированных поручней примостилась служившая некогда лежбищем скамейка, а сами ступеньки вели во второй подвальный зал с парой витрин, журнальным столиком и откровенной мусоркой, скрытой под лестницей вертикальными жалюзи.

Весь день провели мы в мистическом ужасе, прислушиваясь к каждому писку, зловещему шороху, опасаясь малейшего дуновения ветра. Занавеси колыхались, и из-за каждой мерещился притаившийся крысиный хвост.

На следующее утро ситуация усугубилась. К косвенным следам крысиного пребывания и смутным опасениям встретиться с лютым зверем лицом к лицу прибавился и сам зверь – матерый рыжий крысак.

Теперь, с высоты прожитых после этого лет (а мне ведь, действительно, столько еще удалось пережить), я с ужасом смотрю на часы. Встроенный в рабочий компьютер хронометр показывает окончание рабочего дня, а в таких вопросах он обычно не ошибается. Короче, закончилось все хорошо. Пока напарница визжала в пред обморочном состоянии, отшвыриваясь от хищника мобильными макетами, мы с крысюком ставили сценки из жизни Тома и Джерри. Пару раз я загонял оппонента за витрины верхнего этажа и оттуда пытался выгнать в картонную коробку размером с мелкотравчатого слоненка. Крысак через нее перепрыгивал, клацал зубищами в направлении напарницы и, пробуксовывая набегу, шнырял в следующую нычку. Наконец, хищник выдохся, скатился по ступенькам в подвал и забился в «мусорнике». Там я его и настиг.

Очутившись на дне кубометровой мышеловки, монстр принялся подпрыгивать и бодать крышку. Я понял – убежище долго не протянет. Попытался перевести узника в тюрьму более строгого режима, но он вывернулся и с нечеловеческим криком рванул вверх по лестнице. К сожалению, день выдался немноголюдным, иначе явление столь живописного тандема из подземелья, наверняка вызвало небывалый ажиотаж.

Сделав последний торжественный круг залу, жертва и ее преследователь скрылись в подземелье. На этот раз – навсегда. Когда мои глаза вновь адаптировались к зловещему полумраку – выяснилось, что я нахожусь в одиночестве. Неоднократно обыскивал я подвал после этого, но тайна мистического исчезновения не раскрыта и ныне.

Возможно, мне все приснилось, возможно – привиделось в пьяном бреду. Есть у меня и свое объяснение происшествию, но я опасаюсь, что при первом же упоминании крысов-оборотней, искушенный в вопросах дератизации читатель поднимет рассказчика на смех. Но это – единственная версия, объясняющая то, что после описанного инцидента я неожиданно полюбил сыр, ржаные сухарики и мучных червей…